Карту Молдовы бросили на стол в большой геополитической игре

Главная / Обзоры / Карту Молдовы бросили на стол в большой геополитической игре
Владимир РОТАРЬ
Недальновидная политика элит превращает Молдову в одну из зон потенциального конфликта в черноморском регионе
События вокруг Восточной Европы в целом и Украины в частности продолжают развиваться с космической скоростью. История о грядущем российском нападении на нашего соседа не только не уходит с первых полос, но и обрастает все новыми смыслами и сюжетными поворотами. Причем последнее время «подогревает» ее не только коллективный Запад, но и сама Россия. О том, что ситуация в черноморском регионе постепенно накаляется, мы писали уже давно, предупреждая, что рано или поздно у этой эскалации будет пик – и не исключено, что даже военный. Все эти годы стороны противостояния накапливали силы, разрабатывали и внедряли передовые технологии в попытке достичь хотя бы временного военно-технического преимущества – и количественного, и качественного. В конце концов, благодаря гиперзвуковому оружию, Москве это, как кажется, удалось. Теперь это локальное превосходство служит одним из факторов, позволяющих ей как никогда уверенно заявлять о собственных интересах. Руководство Российской Федерации уже давно не было столь откровенным в своих мнениях о «границах дозволенного» США и НАТО в Восточной Европе. Никаких больше сносок на международное право и прочих ритуальных вещей – только голые факты и чистый прагматизм. Ведь Владимир Путин прямым текстом объявил, что «отступать Москве больше некуда», и дальнейшее проникновение Североатлантического Альянса к самым границам России не останется без ответа – включая военного, что четко считывается в словах российского лидера. Аналогичные тезисы Путин повторил и в ходе заседания коллегии Министерства обороны, и на своей традиционной большой пресс-конференции. Он выразил обеспокоенность размещением военных группировок США и НАТО у границ РФ, отметив, что при появлении в Украине принадлежащих им ракетных комплексов время их подлета к Москве сократится до 5–7 минут: «В случае продолжения явно агрессивной линии западных коллег мы будем предпринимать адекватные военно-технические меры, на недружественные шаги жестко реагировать». Выходом Путин считает «письменные гарантии безопасности», хотя даже в этом случае, по его словам, полностью доверять США нельзя: «Нам нужны долгосрочные юридически обязывающие гарантии. Но мы с вами хорошо знаем – и этому-то нельзя верить! Потому что США легко выходят из всех международных договоров, которые им становятся неинтересными. Легко! Объясняя чем-то или вообще не объясняя. Как это было с договором по ПРО, по Открытому небу. Но хоть это, хоть что-то, а не устные заверения. Цену таким словам и обещаниям мы знаем». Как именно Кремль видит эти гарантии, уже известно: еще в прошлую пятницу российский МИД распространил два проекта соглашений – с США и НАТО. «Оба текста составлены не по принципу меню, где можно выбирать одно или другое, они взаимно дополняют друг друга и должны рассматриваться в комплексе», – прокомментировал документы замглавы ведомства Сергей Рябков. В чем же суть? Россия предложила Альянсу отказаться от любой военной деятельности за его пределами, не размещать дополнительные вооружения и контингенты вне стран, в которых они размещались по состоянию на май 1997 года, не рассматривать друг друга в качестве противников, закрепить намерения мирно решать споры. Там есть еще много важных пунктов, но особое внимание обращает блок про обязательства исключить дальнейшее расширение НАТО на восток и присоединение к нему Украины. Думается, именно в последнем и состоит соль документов. Сегодня Путин вновь поговорил об Украине в достаточно жесткой манере: сказал и о влиянии националистов на Зеленского, и об отказе выполнять Минские договоренности, и о подготовке новое военной операции против «ЛДНР». Вероятно, в Кремле окончательно утратили надежду на нормальное взаимодействие с украинской властью в обозримой перспективе. По крайней мере, территории сепаратистских республик востока Украины уже начали встраивать в российское пространство. Здесь и активная паспортизация их населения, и включение донбасских предприятий в российский госзаказ и другие важные меры, которые служат дальнейшему размежеванию «ЛДНР» с остальной Украиной. Но всерьез ли в Москве думают над альтернативными вариантами разрубить этот «гордиев узел» – тем более военным путем? Эксперты теперь ломают головы над этим вопросом, пытаясь понять истинный смысл появления проектов соглашений, да еще, по сути, в ультимативной форме. Представить, что США и НАТО пойдут на удовлетворение всех требований Москвы, да еще и в комплексе – невозможно. Поэтому трактовки «второго дна» у такого шага Кремля очень разные. Одна из наиболее популярных заключается в том, что это – такое агрессивное приглашение к переговорам, где ты выдвигаешь завышенные требования, чтобы постепенно приближаться к компромиссу.  Другое не менее распространенное мнение – что «запросный лист» изначально предполагается как непроходной, а Россия таким образом возлагает вину за дальнейшую эскалацию и возможный конфликт на своих противников – показывая, что предпринимала попытки решить все проблемы дипломатически, но не встретила понимания. Дальнейшее развитие событий пока дает аргументы сторонникам как одной, так и другой теории. С одной стороны США и НАТО предпочли не отказываться сразу от переговоров, хотя и подчеркнули неприемлемый характер многих из выдвинутых требований. К примеру, Госсекретарь США Энтони Блинкен заметил, что «есть моменты, по которым имеет смысл вести диалог», а также, что США и Европа тоже положат на стол переговоров все свои претензии и озабоченности. Сергей Лавров назвал такую реакцию «деловой» и объявил, что переговоры начнутся в январе и сразу на нескольких уровнях. В то же время это никак не снизило накал напряженности, скорее даже наоборот. В НАТО продолжают указывать на якобы переброску российских сил к границе с Украиной, в том числе боевых подразделений, артиллерии и танков. Организация даже повысила боевую готовность своих сил быстрого реагирования общей численностью 40 тысяч военнослужащих, которые должны быть готовы к развертыванию в кризисном регионе в течение пяти дней. Одновременно на Западе прорабатываются ответные меры, которые включают в себя «самые суровые» пакеты санкций против «окружения Путина», российского энергетического и банковского секторов, отключение от SWIFT и т.д. В свою очередь министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил о возможной провокации в Донбассе с применением химического оружия. По его словам, готовят ее американские частные военные компании. Эту информацию быстро подтвердили и в самих сепаратистских республиках, представители которых даже называют тип отравляющих веществ. Правда это, или нет – неизвестно (Киев и Вашингтон естественно все отрицают), но это уже похоже на настоящий casus belli, что вновь возвращает к теме грядущего обострения на востоке Украины – и, возможно, не только там. Неудивительно, что молдавское руководство в последние дни выразило обеспокоенность разворачивающимися в регионе событиями. Майя Санду понадеялась, что мирные решения все же будут найдены, но призвала быть готовыми к «довольно драматическим вещам». А спикер Игорь Гросу вспомнил про то, что Молдова – нейтральное государство, заметив, что «несколько удивлен тем, что какую-то угрозу может представлять Молдова на внешнем военном контуре», а потому любые инсинуации вокруг военного потенциала республики неуместны. Забавно, как «запели» наши лидеры, когда дело реально запахло «жареным». Страхи властей понять легко. Ведь республика внезапно оказалась среди мишеней в потенциальном конфликте. Все тот же Шойгу сообщил, что НАТО перебрасывает войска на «восточный фланг» и вовлекает в военную активность Украину, Молдову и Грузию. То есть стараниями наших политиков республика оказалась на одной полке с очевидно враждебными России странами. Теперь тот же Гросу может сколько угодно говорить о неуместности «инсинуаций», но факт в том, что именно власти способствуют эфемерности нейтрального статуса Молдовы, который, разумеется, никто в таких условиях уважать не собирается. Более того, наивно думать, что Москва не замечает постоянные недружественные заявления против своих военных и миротворцев в левобережье, участие во всяких антироссийских форумах вроде Крымской платформы, регулярные обвинения в адрес Москвы, а также активизирующееся сотрудничество с НАТО. Нельзя налаживать прямые военные поставки из США и организовывать учения с Альянсом и его членами, а потом удивляться, почему тебя рассматривают в одном пакете с другими недружественными режимами. Очень тревожно, что все это идет параллельно с обострением нашего приднестровского конфликта, опять же благодаря стараниям правящей партии, которая вообще «выключила» общение с Тирасполем. Теперь два берега только обмениваются обвинениями и угрозами через СМИ, создавая полное впечатление того, что ситуация и далее будет ухудшаться. Подчеркнуто антироссийская внешняя политика новой власти, обострение с Приднестровьем, заявления Шойгу порождают вопрос: не решили ли карту Молдовы вбросить в большой геополитической игре западные игроки? И если в Донбассе действительно готовится провокация, то не уготовлен ли такой сценарий и для нашей территории? Тем более, что немногочисленный и оторванный от «большой земли» контингент в приднестровском регионе представляет собой даже более удобную цель, чем более или менее подготовленный к войне Донбасс. И если так, насколько вообще самостоятельно наше руководство, чтобы не дать этим планам случиться – и хочет ли она им мешать в принципе. Думаю, не стоит говорить, насколько опасным для нас может быть прямое участие в любой заварушке в черноморском регионе. Если кто-то считает, что «заграница нам поможет», то это совсем не так. Даже сейчас, говоря о неминуемости «российского вторжения», США, НАТО и ЕС утверждают, что посылать своих солдат в Украину не будут. К нам, думается, тоже. Тем более памятна реакция Румынии в 2014 году, которая в страхе перед Москвой поспешила заявить, что в случае чего Молдове помогать не станет. Хороший повод задуматься для тех наших политиков, кто сегодня принимает хоть какие-то важные решения. Если таковые в Кишиневе еще остались.
1